Правила жизни шахматистов
Магнус Карлсен
«Главное, не пишите, что мы с Карякиным, которого я уважаю как соперника, ровесники. Я моложе его на 11 месяцев».
Может быть, я выгляжу слишком суеверным, но вообще-то большинство шахматистов такие.

Лучшее чувство, которое я когда-либо испытывал в жизни, — это победа над противником. Это хочется повторять снова, и снова, и снова.

У меня нет любимого шахматиста.

Шахматы — это средство, которое может сделать мир умнее.

Конечно, я за «Реал»!

Каждый из нас хотя бы раз в жизни дрался. Правда, я уже не помню, когда.

Мне нравится заниматься спортом,
выбираться куда-нибудь с друзьями, но шахматы почти всегда остаются со мной. Где-то внутри моего мозга.

Есть люди, у которых все вывернуто наружу, все напоказ. Я не из таких.

Могу ли я назвать себя тактиком или стратегом? Я могу назвать себя оптимистом!

Мне нравится, когда партия превращается в соревнование мыслей, а не в битву домашних анализов. Такое, к сожалению, встречается нечасто.

Стал бы я играть в шахматы, если бы что-то приносило мне гораздо больше денег? Это звучит слишком гипотетически.

У меня есть друзья, но шахматы — это спорт одиночек. Я не чувствую себя ущемленным, когда долгое время остаюсь один.

Футбол мы с друзьями обсуждаем так же часто, как актуальные линии защиты Нимцовича.

В первых двух партиях я играл не слишком здорово, и я выбросил ручку, которую использовал для записи ходов. Мне дали другую, и дела пошли лучше.

В шахматах "родные стены" не всегда дают преимущество.

Мое фундаментальное представление о шахматах закладывалось без участия машины.

Фигуры не должны быть тяжелыми, чтобы во время быстрых партий их было можно передвигать как можно быстро. Я даже пиджак снимаю и рукава рубашки засучиваю, чтобы двигать их в блице за сотые доли секунды.

Шахматный набор по цене должен быть доступен самым малообеспеченным семьям, так как в эту лучшую игру мира должны играть все!

Я так сосредоточен
над теми задачами, которые мне необходимо решить, что даже не помню, видел, ли я этот фильм о себе. Нет времени проанализировать, что там обо мне сняли.

Иногда, я могу быть сильно расстроен, даже после выигрыша, если чувствую, что уровень моей игры был ниже планки, установленной самому себе.

Меня попросили подписать книгу о матче Ботвинник - Таль 1960 года. В том матче 23-летний Таль победил и завоевал корону, но год спустя уступил её и больше никогда не поднимался столь высоко. Мне пришлось отказать любителю и оставить его без автографа: подписать ту книгу во время собственной борьбы за титул означало бы для меня подписать ордер на собственную смерть.

Если у меня нет сборов и не предстоит ехать на какой-то турнир, я вообще не занимаюсь шахматами.

Я давно привык, что папа рядом... Мне нужно это! Папа готовит нам, собирает меня на партию, сопровождает меня в зал, ждет после игры.

Я не скажу, что давать автографы
и фотографироваться мне очень нравится, но это - неизбежная сторона известности.

Если мне в баре вдруг захочется познакомиться с девушкой, то я навряд ли буду говорить ей о том, что я - известный шахматист. Люди там для того и пьют, чтобы стать смелее!

Был ли я когда-нибудь влюблён? Не думаю. То есть у меня, конечно, были увлечения, но не влюблённость. Нет.
Записала — Софья Кокарева
Made on
Tilda